Монолог ко дню рождения

Монолог ко дню рождения

Монолог ко дню рождения

Наверное, я знал Петра Ильича лучше, чем кто-либо. А он меня любил, это я точно знаю. Всего лишь одно лето мы провели вместе. И еще пару недель последней осени его жизни – осени 1893 года, когда он работал над своим последним произведением  – третьим фортепианным концертом. watch
Я помню каждый день, проведенный с ним. 
Я знаю всё: как он работал – по много часов, с самого утра, как был строг к себе. Как любил пить чай и яблочную пастилу любил. Каким он был франтом – раз в месяц подстригал бороду, которая была уже совершенно седая – а ведь ему было всего 52 года, когда мы познакомились. И выглядел Пётр Ильич всегда очень элегантно.
До меня он был каким-то неприкаянным. Знаете, сколько раз он переезжал за свою жизнь? Говорят, что Бетховен в своё время  сменил 40 квартир, все нигде не мог найти покоя. Сколько сменил квартир Петр Ильич , я точно не скажу, но много. 
У него в молодые годы была квартира в Петербурге, подъезд которой находился рядом с лавкой гробовщика – его это огорчало ужасно. А когда он только начал преподавать Московской консерватории, то вообще ютился в доме у Николая Григорьевича Рубинштейна. А это не дом был, а какой-то филиал концертного зала – там всегда толпились музыканты или просто гости. Спокойно не поработать. А я-то знаю, как важно было для Петра Ильича чтобы в доме был покой и уединение для работы.
Ему не так-то просто было угодить. Он любил бывать заграницей – но там всегда начинал тосковать по дому, которого у него на самом-то деле и не было. Ведь дом – это не просто место, где мы живем. Это место, где мы живем в гармонии с самим с собой. Поверьте, я знаю, о чем говорю. 
Я стал его Любимым Домом. Я и сейчас им остаюсь. За это я буду всегда благодарен Модест Петровичу – это он устроил так, чтобы я стал Домом-музеем Чайковского. 

Пётр Ильич приехал ко мне летом 1892 года в первый раз. Он тогда привез с собой два произведения: оперу “Иоланта” и балет “Щелкунчик”. Музыка была вся написана, оставалось самое неприятное, как он говорил  “самое постылое” — корректура.
Целыми днями он сидел за столом. “Я почти сумашедший: ничего не понимаю, не соображаю, не чувствую. Даже все мои сновидения состоят в том, что кто-то и где-то подлежит корректуре, что какие-то диезы и бемоли не то делают, что им следует, вследствие чего происходит что-то ужасное и роковое”— писал Петр Ильич.  А иногда он писал так: ”вдруг окажется, что “Иоланта” и “Щелкун”, из-за которых я теперь так много страдаю – гадость???”
Критиков Петр Ильич никогда не слушал. За свою жизнь чего только о нем не писали. И  “Евгению Онегину” досталось, и “Пиковой даме” – про неё писали, что она “посвящена карточному вопросу и не заключает в себе ничего симпатичного”. А его балет “Спящая красавица” – музей бутафорских вещей”. 
Да что балеты. Знаете, из-за чего в свое время у моего Петра Ильича вышла размолвка с Рубинштейном? Тот обругал Первый фортепианный концерт Чайковского, сказал, что никто “это” играть не будет. 
Так что к критике нам не привыкать. Самое страшное, что иногда ему самому свои произведения не нравились и он их уничтожал. Вот если бы Пётр Ильич у меня жил и раньше – уверен, что ничего бы он не уничтожил.
А знаете, какая у него была библиотека?

О, он не просто любил читать, он был мастером чтения: более 2000 томов! И на иностранных языках! Чего только не было у него – книги по истории, логике, философии, по искусству, путеводители по разным городам, многотомные энциклопедические словари… Среди его книг есть маленький томик на латыни, с собственноручной подписью композитора: “Украдено из библиотеки палаццо Дожей в Венеции Петром Чайковским – надворным советником и профессором консерватории”.
Как он все успевал? Фантастический человек. Петр Ильич был в переписке более чем с 600 корреспондентами. Сегодня опубликованы по автографам и копиям свыше 5000 писем. Но их было намного больше. И он еще постоянно переживал, что много времени тратит впустую. 
Я хоть и простой дом, но прекрасно знаю, что происходит в мире. И я знаю, что музыка моего Петра Ильича звучит сегодня повсюду. Невозможно себе представить современный мир без него. 
Он создал целую музыкальную Вселенную. И жизни не хватит, чтобы ее освоить. Мне-то что, у меня времени много, а у вас жизнь очень короткая. Попробуйте спросить вашего соседа, сколько опер написал  Чайковский? Если даже сосед ответит, то все десять опер вряд ли назовет. И тут нет ничего удивительного. Не каждый музыкант с ходу вспомнит названия. Более того, никто все оперы не слышал – просто хотя бы потому, что ранние свои оперы Чайковский уничтожил.
“Иоланта” стала его последней оперой – https://youtu.be/A0OBhzoJUrc
Когда знаешь, что это последний  день жизни человека, то каждое действие и слово этого дня приобретают другое значение. Чайковский сам не знал, что Иоланта – последняя. 
Но мы-то с вами знаем. Поэтому и отношение к ней особое.
“Я написал оперу, над которой все будут плакать”,- так он говорил. Действительно, над этой оперой плачут и будут плакать, пока есть кому. Никогда не скажешь, слушая эту светлую музыку  – музыку, которая дает силы жить  дальше –  что написал ее глубоко несчастный человек.
Хотя на самом деле я не знаю, можно ли назвать его счастливым или несчастным человеком. Он все переживал слишком остро. Тяжело так жить: 
он мог рыдать от красоты заката. Это красиво, кто спорит, но рыдать зачем – скажет разумный человек. 
А Чайковский и от музыки рыдал. Помимо всего прочего, это и масса неудобств. Рыдать, когда вокруг все на тебя смотрят – не так уж приятно. 
Как же мало счастье зависит от внешних событий. Казалось бы  – кому, как не ему, быть счастливым? Он стал первым в истории музыки русским композитором, которого узнал весь мир – это еще при жизни! Это тоже редкость. Как правило, Великими называют уже после смерти.
Знаете, в чем секрет популярности его музыки?
Я так скажу: Чайковский был гением эмоций. Ведь самое страшное, что может с человеком произойти – это потерять способность чувствовать. Но если вы будете слушать музыку Чайковского – вам это не грозит. 

Петр Ильич  говорил: “Как в зеркальной воде отражаются облака, так в душе художника отражается всё, что он видит. Способность передавать свои чувства другим и есть талант”. У него была необыкновенная душа.Сколько я повидал людей на этом свете – Таких я больше не видел. 
А знаете, зачем мы слушаем его музыку? Чтобы почувствовать себя живыми. Чтобы плакать, чтобы восторг охватывал нашу душу. Вот ведь как, да? Время идет, и кажется, что меняется мир вокруг. А я знаю, что точно так же слушали и плакали от его музыки 100 лет назад, и точно так же будут слушать и  плакать через 100 лет. 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *